Лавр Георгиевич Корнилов (1870—1918)
Страница 2

8 февраля 1917 г. Корнилову было приказано арестовать находившихся

в Царском Селе императрицу с детьми. Сохранявшая внешнее спокойствие Александра Фёдоровна сказала при­ближённым: «Мы все должны подчи­ниться судьбе. Генерала Корнилова я знала раньше. Он — рыцарь, и я спокойна теперь за детей». Мно­гие монархисты позднее упрека­ли Корнилова за участие в этом аресте. Инициация рейки 1 ступень: техники и упражнения для i ступени рейки drevo-zhizni.info.

Однако навести порядок, в столичном гарнизоне Корнило­ву не удалось. Не только солдаты, но и офицеры вместо выполнения приказов занимались их обсужде­нием. Так, в конце апреля в Петро­граде участились демонстрации, сопровождавшиеся столкновениями. 21 апреля Корнилов приказал поста­вить на Дворцовой площади пушки. Однако собрание солдат и офицеров Михайловского училища постанови­ло не выполнять приказ. Городской Совет подтвердил, что без его согла­сия командующий не может распоря­жаться войсками. Реальной власти в руках у Корнилова не было.

В Финляндском гвардейском пол­ку, куда командующий прибыл на смотр, дело едва не дошло до рукопри­кладства: машину Корнилова окружи­ли новобранцы, сорвали с неё флажок и под дружный свист проводили с территории части. «То обаяние, кото­рым он пользовался в армии, — писал о Корнилове Антон Деникин, — среди деморализованных войск поблёкло. Они митинговали, дезертировали, торговали за прилавком и на улице, участвовали в самочинных обысках, но не несли службы. Подойти к их психологии боевому генералу было трудно».

Поняв, что в Петрограде едва ли удастся восстановить порядок, Кор­нилов решил действовать, опираясь на армейские части. В начале мая 1917 г. Лавр Георгиевич прибыл на фронт. В ту пору у него уже сложилось чёткое представление о ситуации в стране: Временное правительство реальной власти не имеет, необходима «жёсткая расчистка».

Волны революционных настрое­ний успели к этому времени до­катиться и до фронтовых окопов. Корнилов вернулся в армию в самый разгар солдатских братаний. Коман­дующий 8-й армией вынужден был пригрозить солдатам, открыть по ним огонь, если они не прекратят дру­жеских встреч с противником на нейтральной территории. «Я принял армию в состоянии полного разложе­ния, — сообщал в Петроград Корни­лов. — В течение двух месяцев мне почти ежедневно пришлось бывать в войсковых частях, лично разъяснять солдатам необходимость дисципли­ны, ободрять офицеров . Тут же я убе­дился, что твёрдое слово начальника и определённые действия необходи­мы, чтобы остановить развал нашей армии».

Вскоре Лавр Георгиевич стал гото­виться к широкомасштабному наступ­лению: только военными победами, по его мнению, можно было восстано­вить порядок Во время июньского на­ступления войска Корнилова, несмот­ря на противодействие немецкой Южной армии, добились наибольших успехов. Но другие части не выдер­жали ударов противника. Последняя надежда сохранить боеспособность армии рухнула, началось повальное бегство солдат с фронта. В телеграмме, направленной Корниловым Времен­ному правительству, говорилось: «Это бедствие или будет снято революци­онным правительством, или, если оно не сумеет этого сделать, неизбежным ходом истории будут выдвинуты дру­гие люди».

Однако правительство в Петрогра­де само едва успевало реагировать на бурное развитие политического кри­зиса и не знало, какие средства необ­ходимы для того, чтобы удержать сол­дат на фронте. «На полях, которые даже нельзя назвать полями сраже­ний, — писал Корнилов в другой теле­грамме, — царит сплошной ужас, по­зор и срам, которых русская армия ещё не знала с самого начала своего су­ществования. Необходимо немедлен­ное введение смертной казни на теа­тре военных действий. Смертная казнь спасёт многие невинные жизни ценою гибели немногих изменников, преда­телей и трусов». В противном случае Корнилов пригрозил отставкой. Вре­менное правительство согласилось на крайнюю меру: пришлось ввести смертную казнь на фронте.

19 июля 1917 г. Лавра Георгиевича назначили Верховным главнокоман­дующим. «Офицеры ждали от него чуда — спасения армии, наступления, победы, — вспоминал генерал Пётр Краснов. — Для солдат имя Корнило­ва стало равнозначащим смертной казни и всяким наказаниям. "Корни­лов хочет войны, — говорили они, — а мы желаем мира"».

Страницы: 1 2 3 4 5