Самозванчество, как феномен в русской истории
Страница 9

«Два способа у меня к удержанию царства: один способ быть тира­ном, а другой — не жалеть кошту (расходов.— С. Б.), всех жало­вать: лучше тот образец, чтобы жаловать, а не тиранить»[7]

Тем не менее, по необходимости считаясь со сложившимся государственным укладом и политической традицией Московского царства, самозванец привнес в них немало нового. «На престо­ле московских государей он был небывалым явлением,— пишет В. О. Ключевский.— Моло­дой человек, роста ниже среднего, некрасивый, рыжеватый, нелов­кий, с грустно-задумчивым выражением лица, он в своей наруж­ности вовсе не отражал своей духовной природы: богато одарен­ной, с бойким умом, легко разрешавшим в Боярской думе самые трудные вопросы, с живым, даже пылким темпераментом, в опас­ные минуты доводившим его храбрость до удальства, податливый на увлечения, он был мастер говорить, обнаруживал и довольно разнообразные знания. Он совершенно изменил чопорный порядок жизни старых московских государей и их тяжелое, угнетательное отношение к людям, нарушал заветные обычаи священной москов­ской старины, не спал после обеда, не ходил в баню, со всеми обра­щался просто, обходительно, не по-царски. Он тотчас показал себя деятельным управителем, чуждался жестокости, сам вникал во все, каждый день бывал в Боярской думе, сам обучал ратных людей. Своим образом действий он приобрел широкую и сильную при­вязанность в народе, хотя в Москве кое-кто подозревал и открыто обличал его в самозванстве. Лучший и преданнейший его слуга П. Ф. Басманов под рукой признавался иностранцам, что царь — не сын Ивана Грозного, но его признают царем потому, что присягали ему, и потому еще, что лучшего царя теперь и не найти». В приведенном отрывке перед нами предстает в общем довольно симпатичный и дахе обаятельный правитель России, выгодно отличающийся от Ивана Грозного и вполне сопоставимый с Борисом Годуновым. Еще в более выгодном свете выглядит самозванец в одной из последних статей В. Б. Кобрина. «Раздумы­вая над возможной перспективой утверждения Лжедмитрия на пре­столе, нет смысла учитывать его самозванство: монархическая легитимность не может быть критерием для определения сути политической линии,— пишет историк.— Думается, личность Лжедмитрия была хорошим шансом для страны: смелый и реши­тельный, образованный в духе русской средневековой культуры и вместе с тем прикоснувшийся к кругу западноевропейскому, не поддающийся попыткам подчинить Россию Речи Посполитой. И вместе с тем этой возможности тоже не дано было осуще­ствиться. Беда Лжедмитрия в том, что он был авантюристом. В это понятие у нас обычно вкладывается только отрицательный смысл. А может, и зря? Ведь авантюрист — человек, который ставит перед собой цели, превышающие те средства, которыми он располагает для их достижения. Без доли авантюризма нельзя достичь успеха в политике. Просто того авантюриста, который добился успеха, мы обычно называем выдающимся политиком»[8]. Демонтаж мягкой кровли цена стоимость монтажа теплоизоляции на мягкой плоской кровле.

Факты, приводимые в обеих характеристиках самозванца, верные. Да, действительно, Отрепьев обладал и умом, и волей, и невиданной ранее восприимчивостью к новому. Последним каче­ством он даже немного напоминал Петра Великого. В политике он пытался играть самостоятельную роль: не спешил выполнять обе­щания, данные семейству Мнишек и римскому папе об окатоличи-вании России, и предлагал вместо этого коалиционную войну про­тив Османской империи, не уступал и обещанных в отдачу русских земель. Но нам кажется, что всего этого еще мало для общей поло­жительной (или хотя бы благожелательной) оценки самозванца. Да, конечно, политик может себе позволить авантюризм в дости­жении власти, но, раз ее достигнув, имеет ли право проявлять авантюризм в политике, ставя на карту судьбы подданных? Что, как не авантюра, планы войны с Турцией, игры с иезуитами или территориальные обещания польскому королю? И так ли безобидно все это было для России? С другой стороны, нравственность — не единственное требование к политику, но можно ли положительно оценить политика откровенно безнравственного, возведшего ложь в принцип? А ведь именно таков был самозванец. «Отрепьев при­вык лгать на каждом шагу»,— пишет Р. Г. Скрынников в книге «Самозванцы в России». Эта привычка стала его второй натурой. Но ложь слишком часто всплывала на поверхность, и это при­водило к неприятным эксцессам в Думе. Красочное описание их можно найти в дневнике поляка С. Немоевского. Бояре не раз обличали «Дмитрия» в мелкой лжи, говоря ему: «Великий князь, царь, государь всея Руси, ты солгал». Ожидая прибытия в Мо­скву семейства Мнишек, царь («стыдясь наших» — прибавляет от себя автор дневника) воспретил боярам такое обращение. Тогда сановники с завидной простотой задали ему вопрос: «Ну как же говорить тебе, государь, царь и великий князь всея Руси, когда ты солжешь?» Поставленный в тупик самозванец обещал Думе, что больше лгать не будет. «Но мне кажется,— замечает С. Немоевский,— что слова своего перед ними недо­держал.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21